Старая версия сайта доступна по адресу old.infoflag.ru.

В год 50-летия Великого Октября

В год 50-летия Великого Октября
Кривая дорожка не проходит мимо мест не столь отдаленных

Не все урайцы достойно встретили знаменательный юбилей

В различных документальных произведениях, посвященных криминальной тематике, приводятся убедительные доказательства того, что в годы существования СССР преступлений, в том числе тяжких, совершалось значительно меньше, нежели в современной России. А случаи, когда покой мирных граждан нарушали несовершеннолетние, были чрезвычайно редки и, можно сказать, стояли особняком. Однако шокирующие исключения все же имели место. И одна из группировок бритоголовых малолеток промышляла в нашем городе в далеком 1967-м.

Похождения юных негодяев

В том году урайцы, как и все граждане Союза нерушимых, стремились достойно встретить 50-летие Великой Октябрьской социалистической революции. Накануне Первомая труженики нефтяной и газовой промышленности ударными темпами осваивали новые месторождения. Перевыполнил четырехмесячный план трест Шаимгазстрой. Пробурены свыше 4 000 метров горных пород. Испытаны шесть скважин. За первые четыре месяца 1967 года было добыто сверх плана 22 794 тонны нефти. Производительность труда выросла на 6,3 процента. Введены в эксплуатацию 1 800 квадратных метров жилой площади. Десятки семей строителей встретили майский праздник в новых благоустроенных квартирах. И в это же самое время на скамье подсудимых оказались трое 15-летних отморозков, портивших чужое имущество, воровавших, грабивших и калечивших людей. Причем не только в Урае, но и в Кондинском, где и начался путь этой банды по кривой дорожке.

Однажды директор тамошней школы, придя на работу, обнаружил у себя в кабинете разбитое окно. Случай для тех времен если не уникальный, то уж, во всяком случае, необычный. Но больше удивило другое. Через несколько дней с точно такой же неприятностью столкнулся не кто-нибудь, а прокурор района. Тех, кто это сделал, так и не нашли. По словам свидетелей, неподалеку от этих мест они видели двоих подростков в кепочках-малокозырочках, но опознать их маловероятно. Таковым в Кондинском был каждый первый. Возле кабинета директора школы, правда, обнаружили выроненный кем-то перочинный ножичек с отпечатками пальцев. Но чьи они, установить не удалось.

Через некоторое время в Урае произошел и вовсе беспрецедентный случай. Проходивший возле автобазы № 2 милиционер Липачёв обнаружил там стоявших друг напротив друга две группы подростков, о чем-то споривших и употреблявших при этом нецензурные слова. Все они, по словам стража порядка, были в надвинутых на глаза кепочках-малокозырочках и выглядели одинаково, как капли дождя. Дело у них дошло до драки, и милиционер был обязан вмешаться в конфликт. И тогда один из его участников ничтоже сумняшеся ударил Липачёва кулаком в нос. Пока страж порядка приходил в себя, остальные бросились врассыпную. Единственное, что запомнил потерпевший, – татуированное слово «Серый 1951» на ударившей его руке. Сам факт нападения на милиционера красноречиво свидетельствовал о полной «отмороженности» того, кто бил, хотя сам Липачёв серьезно не пострадал.

В отличие от сторожихи профессионально-технического училища № 19 Соколовой. Через день после наступления 1967-го, ночью, взломав замки, неизвестные преступники, вышибив дверь главного входа, вошли в здание этой организации и проникли в столовую, по-видимому, движимые желанием разжиться продуктами. Не обнаружив таковых (что вполне объяснимо – каникулы), злоумышленники прошли в помещение кухни, намереваясь порыться еще и в кладовых. И вот тут-то они наткнулись на спавшую Соколову. Опасаясь, что крики женщины привлекут ненужное внимание, один из них нанес ей нокаутирующий удар, после чего взломщики скрылись. Сторожиха потеряла сознание. У нее была сломана челюсть. Но она осталась жива.

Не повезло и восемнадцатилетнему юноше Олегу Торопову. В конце января поздно вечером он возвращался домой после свидания с девушкой. Парень нес гитару и тихонько напевал: настроение было хорошее. Вдруг путь ему преградили трое.

– Гони гитару, музыкант! – приказал Торопову один из них.

Знали бы он и его сообщники, что Олег занимался самбо, они бы, может, и прошли мимо этого парня. Потому как довольно быстро музыкант «накормил» злоумышленников изрядной порцией тумаков. Однако Торопов, уже побеждавший в неравной схватке с тремя противниками, вдруг поскользнулся и упал. Тут же один из напавших нанес ему предательский удар ножом в спину. Если бы он пришелся чуть левее, Олег бы не выжил. Истекавший кровью самбист каким-то непостижимым образом сумел добраться до больницы, и врачи, можно сказать, вытащили его с того света.

Теперь, по прошествии пяти с лишним десятилетий, нам доподлинно неизвестны все обстоятельства раскрытия этого преступления. Может статься, что пришедшие в себя Соколова и Торопов опознали кого-то из нападавших. Также не исключено, что сотрудники уголовного розыска, подняв милицейскую статистику, сопоставили  разбойный налет на ПТУ с другим преступным эпизодом. А именно: чуть раньше, в декабре 1966-го, в этом училище уже совершалась кража. Тогда оказались похищенными продукты питания из директорского кабинета, которые его хозяин собирал, чтобы отвезти родственникам в Кондинское. Учитывая, что за столь короткий период преступники дважды «заходили» на один и тот же «объект», сама собой напрашивалась версия, что искать грабителей следует среди лиц, имеющих отношение к ПТУ № 19. И вскоре таковой круг лиц, в первом его приближении, был очерчен.

Ни сожаления, ни раскаяния

Подозреваемыми оказались… трое воспитанников этого училища. Редкостные, скажем прямо, негодяи. По мере накопления оперативной информации стало выясняться, что речь идет о самой натуральной, хоть и малочисленной, банде. Это дало повод обыскать жилища ее членов и вызвать всех троих на допрос. Домой с него пятнадцатилетние юноши уже не вернулись. Потому как отпечатки пальцев одного из них совпали с теми, что значились на перочинном ножике, найденном в Кондинском. На руке второго значилась надпись: «Серый 1951» точь-в-точь такая, какой ее описал ударенный милиционер Липачёв. А в квартире третьего нашли гитару Торопова. Отрицать свои злодеяния троица не стала. Наоборот, каждый чуть ли не хвастался ими.

Кто же они, эти малолетние нелюди? У истоков создания группировки стояли Виктор Крецу и Сергей Зязев. Сначала оба они учились в школе в Кондинском. За хулиганство их неоднократно забирали в детскую комнату милиции. Директор школы и прокурор как могли наставляли недорослей на путь истинный. Тем, однако, душещипательные беседы не нравились. Поэтому детишки в отместку читавшим морали решили разбить в кабинетах ответственных товарищей окна.

Через некоторое время эти «двое из ларца», внешне очень похожие друг на друга и любившие носить кепочки-малокозырочки на своих бритых головах, начали «грызть гранит науки» в упомянутом уже ПТУ № 19. Там к ним примкнул третий – Дмитрий Акинин, когда-то занимавшийся боксом. Было установлено, что именно он покалечил ночную сторожиху, ставшую инвалидом, Зязев ударил милиционера Липачёва, а Крецу вонзил нож в спортсмена Торопова.

Акинина с младенческого возраста воспитывала старая бабушка. Не имея родителей и хороших друзей, он еще с детства пошел по неверной тропке. Ему ничего не стоило снять с веревки сушившуюся там чужую одежду, отобрать у тех, кто слабее, вещи или деньги. На суде наглая и презрительная улыбка не сходила с его лица. Он ничуть не раскаивался в своих поступках, а на все вопросы давал циничные ответы.

– Зачем ты снимал с веревок чужую одежду?

– Из любви к искусству.

– Как ты думаешь жить дальше?

– Как получится…

– Не боишься, что докатишься до высшей меры наказания?

– Для каждого свое, расстрел так расстрел, мне все равно.

Под стать ему вели себя и Крецу с Зязевым. Первый был старшим в семье из пяти детей. Однако отчим подростка – любитель зеленого змия – бил их всех смертным боем. Мать надеялась, что после окончания училища ее Витюша станет кормильцем и опорой этой ячейки общества. Зязев же рос во вполне благополучной семье. Родители приобретали ему все, что тот желал, так как обожали своего младшего сынишку. Дававший показания отец Зязева не мог понять, почему его Серёжа ступил на неверную тропку, и в недоумении разводил руками.

Суд приговорил Дмитрия Акинина к шести, Виктора Крецу – к четырем, Сергея Зязева – к двум годам лишения свободы. Примечательно, что в том же 1967 году на советские экраны вышла комедия «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика», вошедшая в золотой фонд отечественного кинематографа. Один из ее персонажей, проходимец Трус из знаменитой троицы, в которую входили также Балбес и Бывалый, произнес в концовке картины: «Да здравствует наш суд! Самый гуманный суд в мире!» Если применить эту фразу по отношению к урайской троице, она окажется более чем актуальной.

Фото из интернет-ресурсов


Зарегистрируйтейсь, чтобы участвовать в обсуждении.

Полезные ссылки