Старая версия сайта доступна по адресу old.infoflag.ru.

В Урае состоялась премьера "Трехгрошовой оперы" Брехта

В Урае состоялась премьера
И все-таки одна оригинальная песня Курса Вайля в спектакле осталась. Та самая, которую обессмертил Луи Армстронг

Счастливый финал трехчасового спектакля, пролетевшего для всех даже не на одном дыхании, а на одном вздохе, оставил меня неуспокоенным. И кажется, очень надолго. Большая неправда в самом финале и великая правда во всем, что было до этого, настолько контрастировали друг с другом, что с «несправедливым», «неправильным» хеппи-эндом я никак не мог согласиться разумом, хотя с удовольствием согласился сердцем.

Опасного преступника, приговоренного к смерти главаря банды Макхита, он же легендарный Мэкки Нож, которого блестяще сыграл Рустам Исангулов, в самый последний момент, прямо у виселицы, вместо гонца посетила сама королева (Татьяна Михендеева), нарочито загримированная а-ля Пьеро, что уже должно было насторожить.

По случаю собственной коронации она повелела немедленно освободить бандита, удостоила его титулом потомственного дворянина и даровала замок и пожизненную ренту.

«Макхита не казнят, поскольку мы сейчас

Придумали конец совсем другой.

Пускай хотя бы в опере случится,

Что право перед милостью смирится», – так объяснил этот сценарный ход гениального Бертольда Брехта его же словами герой «Трёхгрошовой оперы», владелец предприятия «Друг Нищих», монополизировавший «рынок попрошайничества» в Лондоне начала XX века Джонатан Джеремия Пичем (Алексей Бельков). Кстати, тот же Пичем, на дочери которого Полли (Полина Бронникова), вопреки к неудовольствию его самого и его супруги Селии (Алла Парфентьева), женился Мэкки, собственно, своим доносом и послал его на смерть.

«…и милость к падшим призывал» – мелькнуло в голове пушкинское. Наверное, это и есть то главное, что может быть в человеке.

Нет, не уверен, что финал с казнью героя мне бы понравился больше. Хотя на самом деле он достоин наказания. Его предают – и бывшая подруга Дженни-Малина (Анастасия Парулина), и, в конце концов, вынужденно предает его друг детства, начальник полиции Пантера Браун (Евгений Колегов), и даже Полли, готовая стать вдовой еще при живом муже и наследовать его «бизнес». Так ведь и он был готов предать добрую половину участников собственной банды. Женившись, Мэкки сохранил отношения с Люси Браун (Ксения Якупова), которую соблазнил чуть раньше, и вдобавок не изменил своей привычке посещать бордель, где и был схвачен полицией. Он, конечно, преступник и тип весьма аморальный, но чертовски живой и невероятно обаятельный. Ему симпатизируешь, как киношным авантюристам и мошенникам, хотя в реальной жизни встреча с ними не сулит ничего хорошего.

Хеппи-энды всех устраивают, но стоит не согласиться с очередным счастливым финалом, избавиться от зажеванных современной масскультурой клише, чтобы увидеть мир настоящий, без иллюзий, но от этого не менее яркий.

Нет, речь совсем не о нравственности, хотя в спектакле все герои так или иначе небезгрешны. Бандиты и профессиональные нищие, проститутки и продажные полицейские – действующие лица пьесы.

«Вот, господа, вся правда без прикрас:

Одни лишь преступленья кормят нас!» – категорично, зло и весело заявили герои в финальной песне, с чем, конечно, не согласишься. Но что-то в душе это затронет. Совесть, наверное.

Словом, соглашусь с высказыванием одной из зрительниц: с нами давно уже не разговаривают так, как умеют говорить со сцены в Урае.

Это – вызов совершенно новой для «Открытого театра» формы, который он принял в год юбилея – двадцатипятилетия «Синей птицы» и блестяще ответил на него двумя премьерными спектаклями 11 и 12 декабря на сцене «Нефтяника». Спектакль очень похож на мюзикл – в нем много песен и блестящей хореографии, но это, по словам режиссера, автора проекта Ларисы Коршуновой, не мюзикл, а образец «эпического театра». В основе спектакля зонги, по терминологии самого Брехта, раскрывающие характер главных героев, моменты их откровения, и именно вокруг этого строятся сцены и разрастается само действие.

«Эпический театр», похоже, и есть сам по себе большая художественная правда. Погружение в действие, благодаря находке режиссера, началось еще до спектакля. Зайдя в зал, зрители увидели на сцене даму за фортепьяно, исполняющую ретромелодию, которая в финале оказалась самой королевой, а на заднике – кадры кинохроники начала прошлого века. Сам спектакль, точь по заветам Брехта, словно разрушил собой «четвертую стену», во исполнение главного завета самого Брехта.

– Мы были внутри, а не вовне, – так отзывались о спектакле зрители. – Прекрасная режиссура, много музыки, эффектных танцев, смена декораций, потрясающие костюмы, интересные интригующие эпизоды, динамика. Актеры держали внимание зала все время. Спектакль будоражит, переворачивает, заводит, и это просто здорово. С нами давно у нас в стране перестали говорить с людьми вот так, как говорит театр.

Добавим, на сцене не просто играли, а жили. Заметно было, что им это безумно нравилось.

– Нам хотелось, чтобы у молодежи в театре появился яркий энергичный проект, чтобы они смогли показать свой темперамент, проявить те свои стороны, которые до этого были скрыты, – говорит Лариса Коршунова. – И поэтому мы создали целый творческий союз.

Вячеслав Казанцев из города Советского полгода занимался с нашими ребятами, чтобы и взрослые, и юные артисты начали двигаться в очень сложном жанре джаза. В Ханты-Мансийске нам посчастливилось познакомиться с композитором Василием Сердышевым, и он на стихи Бертольда Брехта написал новую музыку. Сам Брехт создавал эту пьесу в соавторстве с композитором Куртом Валем, но нам она показалась несколько устаревшей. Поэтому нашли другой вариант – очень яркие, просто шлягерные песни. Они и сейчас постоянно звучат во мне, да и ребята их все время напевают. И третий человек, который сделал совершенно фантастическое дело – достал из наших артистов голоса, – Анастасия Бакинская.

Когда собирается такая команда – сильная, профессиональная, есть такой шанс получить большой настоящий проект.

– Почему вы выбрали «Трёхгрошовую оперу»? – спрашиваю Ларису.

– Я была под впечатлением от спектаклей по Брехту в постановке Юрия Бутусова. Мне это показалось какой-то новой волной, которая может влить в наш театр что-то совершенно другое, какую-то новую действительность, показать другие характеры. И я решила, что когда-нибудь мы тоже должны взять этот материал и попробовать.

А потом моя дочь Александра, которая учится на режиссерском отделении, выбрала Брехта для своей учебной работы. Однако педагог ее отговорил, мол, еще рано. И тогда она мне предложила поставить это. И сделала очень большую работу – и в замысле, и в подготовке грантовой заявки (проект профинансирован из фонда Министерства культуры), и на репетициях, а сегодня смотрела прямую трансляцию, она находится в Екатеринбурге, где готовится к дипломному спектаклю.  Словом, мне было намного легче, потому что был надежный тыл в лице такого ассистента режиссера.

– Какие моменты в работе были наиболее сложными?

– Когда читаешь пьесу, сложно понять, что происходит в той или иной сцене. Она написана своего рода монтажным способом – сцены начинаются из ничего и ни во что ведут, а в середине еще и могут разрываться песней.

То есть изначально сложность была в самом понимании. Брехт как будто бы сначала написал песни и между ними вставил кусочки сцен. И пока ты не разберешься и не поймешь, что происходит, что толкает героев на те или иные поступки, не перейдешь на следующую ступень работы.

Я не претендую на то, что мое понимание – самое правильное. Каждый по-своему видит эту пьесу, и я тоже видела два варианта. Я решала ее в зависимости от своего миро-
ощущения и от мироощущения тех людей, которые работают в нашей команде. И для меня было очень важно, чтобы у них был способ быть правдивыми на сцене и играть – так, на пределе своих возможностей.

– Поразительно, но зрители говорили о хороших стильных костюмах, и это правда – спасибо Марии Рутт. А еще – о замечательных декорациях. Хотя на самом деле они оказались аскетичными…

– В эпическом театре не может быть погружения в какие-то подробные вещи в плане реквизита и декораций, потому что в нем важна большая доля обобщения. Мы просто задали четыре основные локации: дом Пичема, конюшня, бордель и тюрьма. И эти четыре места действия вписались в минимализм декораций.

– Ваш проект – по-настоящему масштабен. В финале на сцене было больше тридцати человек.

– Сорок пять.

– Это сложно?

– Было сложно в организации. Но это дало возможность для наших ребят из той же учебной студии поучаствовать в таком большом проекте, поработать с серьезным материалом. И мы заведомо шли на то, что этот проект подразумевает большое количество участников.

– Для этого театра, по-моему, ничего невозможного нет. Они умеют и могут все, – считает режиссер из Ханты-Мансийска Леонид Архипов.– Сегодня я просто радовался за всех и за каждого. Они настолько живые, энергичные, музыкальные, пластичные, они понимают, что играют и как надо играть. И у них огромный потенциал. Самое дорогое, что в актерах живет желание высказаться перед зрителем.

В урайском театре из года в год идет работа, подрастают новые поколения актеров, и все они живут в одной школе, по одним художественным законам, каждый раз ищут новые формы, новый язык, находят энергетику и новую пластику. И это самое дорогое.

Фото автора


Зарегистрируйтейсь, чтобы участвовать в обсуждении.

Полезные ссылки